Сунан Абу Дауда 760

Сообщается, что ‘Али, да будет доволен им Аллах, сказал:

«Когда Посланник Аллаха ﷺ становился на молитву, он произносил слова Аллаху акбар и затем говорил: “Я обратил свое лицо к Тому, Кто сотворил небеса и землю, будучи ханифом, мусульманином, и не отношусь я к многобожникам. Поистине, моя молитва и моё жертвоприношение, моя жизнь и моя смерть, посвящены Аллаху, Господу миров, у которого нет сотоварища. Это мне было велено, и я являюсь первым из мусульман. О Аллах, Ты — царь, и нет божества, достойного поклонения, кроме Тебя, Ты — мой Господь, а я — твой раб. Я был несправедлив по отношению к себе и признал свой грех, прости же все мои грехи, ибо никто не прощает грехов, кроме Тебя. Укажи мне путь к наилучшим нравственным качествам, ибо никто, кроме Тебя, не направит к ним, и избавь меня от дурных качеств, ибо, никто не избавит меня от них, кроме Тебя! Вот я перед Тобой и счастлив служить Тебе. Всё благо находится в руках Твоих, а зло от Тебя не исходит. Я существую благодаря Тебе и к Тебе вернусь, и Ты — Всеблагой и Всевышний, и я прошу Тебя о прощении и приношу Тебе своё покаяние”. /Ваджжахту ваджхийа ли-ллези фатара-с-самавати валь-арда ханифан, ва ма ана миналь-мушрикина. Инна-с-саляти, ва нусуки, ва махйайа, ва мамати ли-Лляхи раббиль-‘алямийна, ля шарийка лаху, ва би залика умирту, ва ана аввалюль-муслимина. Аллахумма, анталь-малику, ля иляха илля анта. Анта рабби ва ана ‘абдука, залямту нафси ва‘тарафту би занби фагъ-фир ли зунуби джами‘ан, инна-ху ля йагъфиру-з-зунуба илля анта. Ва-хдини ли ахсаниль-ахлякъи, ля йахди ли-ахсаниха илля анта, васриф ‘анни саййиаха, ля йасрифу саййиаха илля анта. Лаббайка ва са‘дайка, валь-хайру куллуху фи йадика, ва-ш-шарру лайса илейка. Ана бика ва илейка, табаракта ва та‘алайта астагъфирука ва атубу илейка/.

Когда он совершал поясной поклон /руку‘/, он говорил: “О Аллах, Тебе я поклонился, в Тебя уверовал, Тебе предался. Тебе покорились мой слух, и моё зрение, и мой мозг, и мои кости, и мои сухожилия”. /Аллахумма, лака рака‘ту, ва бика аманту, ва лака аслямту, хаша‘а лака сам‘и, ва басари, ва муххи, ва ‘изами, ва ‘асаби/.

Когда он выпрямлялся (после поясного поклона,) он говорил: “Да услышит Аллах тех, кто Его восхваляет! Господь наш, хвала Тебе, и пусть она наполнит собой небеса, землю, и то, что находится между ними, и то, что ещё Ты пожелаешь после этого”. /Сами‘а-Ллаху ли ман хамидаху. Рабба-на, ва лака-ль-хамду, мильа-с-самавати, валь-арди, ва мильа ва ма байна-хума, ва мильа ма шиъта мин шайъин ба‘ду/.

Когда он совершал земной поклон /саджда/, он говорил: “О Аллах, перед Тобой я склонился, в Тебя уверовал и Тебе предался. Лицом своим припадаю к земле перед Тем, кто сотворил его, придал ему образ и наилучший вид, и наделил его слухом и зрением, благословен Аллах, лучший из творцов”. /Аллахумма, лака саджадту, ва би-ка аманту, ва лака асламту, саджада ваджхи ли-Ллези халакъаху, ва саввараху, фа ахсана суратаху, ва шаккъа сам‘аху ва басараху, ва табарака-Ллаху, ахсануль-халикина/.

А когда он произносил слова приветствия, завершая молитву, то говорил: “О Аллах, прости мне то, что я совершил прежде и что отложил, то, что совершил тайно и явно, то, в чём я преступил границы, и то, о чём Ты знаешь лучше меня! Ты — выдвигающий вперёд и отодвигающий, нет бога, достойного поклонения, кроме Тебя!” /Аллахумма-гъфир ли ма къаддамту ва ма аххарту, ва ма асрарту ва ма а‘лянту, ва ма асрафту, ва ма Анта а‘ляму бихи минни! Анта-ль-мукъаддиму ва-ль-муаххиру, ля иляха илля Анта!/»